14-летняя Ангелина Касьянова стала парламентарием в детском совете Европы Юная дончанка - о том, как удостоилась такой чести и как работает в лагере инструктором для детей, пострадавших от войны

«Голос детей» продолжает цикл публикаций «Тень войны на детском лице» — о том, как российская агрессия отражается на украинских детях. Сегодня мы познакомим вас с девочкой, которая, несмотря на свой юный возраст, борется за права детей, которые от нее пострадали.

Ангелине Касьяновой всего 14 лет, но она уже представляет Украину в Европе. В рамках миссии Eurochild девочка хочет выполнить задачу, которую, к сожалению, далеко не в полной мере реализуют наши взрослые парламентарии: донести до жителей Евросоюза, насколько не защищены дети в зоне военного конфликта на востоке Украины. О том, как Ангелина попала в состав 12-ти парламентариев детского Совета Европы, какие ставит перед собой цели и что уже делает для защиты прав детей, она рассказала в интервью «ГД».

Ангелина, что из себя представляет миссия Eurochild?

— Все начиналось с конференции, она проходит в Брюсселе на протяжении уже нескольких лет, туда собираются люди со всех европейских стран – представители благотворительных фондов и общественных организаций, везут с собой группы детей. Хотя в нашем случае со стороны Украины это была не группа, а пара человек.

И в прошлом году мы, сами дети, предложили создать что-то наподобие детского совета по правам защиты детей. Мы сидели с коллегами с Кипра, что-то обсуждали и они сказали, что у них есть свой детский совет, где собираются на уровне правозащитных органов и обсуждают разные проблемы с детьми в Греции и, собственно, на самом Кипре. Мы подумали, что это хороший кейс, хотели предложить это чисто для Украины, но Европа заинтересовалась вся.

Наши представители на конференции в Брюсселе

И теперь детский Совет Европы состоит из 12 детей из разных стран Европы. Это комплекс мероприятий, где мы, дети, будем собираться и уже более конкретно решать вопросы в плане ущемления наших прав, предлагать взрослым решения, которые видим мы со своей стороны.

— Сколько ты будешь выполнять миссию парламентария?

— Проект идет два года, то есть, до моих 16 лет. В первый раз я вылечу в Брюссель 20 ноября. Со мной поедет юрист международного права Антонина Слипченко, она является членов Eurochild и поддерживает меня. А как будет дальше – сказать не могу, так как, вероятно, многое определиться после ноябрьской встречи. Сейчас я жду онлайн встречу. Будем обсуждать задачи и готовиться к встрече в Брюсселе.

Читайте также: «В большинстве случаев, когда была угроза жизни ребенку, взрослые ее просто не учли»

— На конференцию ты попала, представив видеообращение к европейцам, где рассказывала о том, что происходит на востоке Украины. А что ты планируешь там представить теперь?

— У меня есть конкретные идеи, которые я хочу воплотить в жизнь. Но я не хочу говорить громко о том, что находится в разработке, лучше потом сказать о том, что будет сделано. А пока у меня есть достаточно времени, чтобы в полной мере подготовиться к этой поездке.

— Кто тебе помогает?

— В основном я это делаю сама. Идеи рождаются благодаря тому, что я наблюдаю, что происходит в стране. А сейчас я имею хорошие наблюдения в лагере, где я работаю в качестве волонтера (лагерь для оздоровления и психологической реабилитации детей, пострадавших от вооруженного конфликта «Лесная застава» — авт.). Но вообще все, что происходит – не без помощи моих мамы и папы.

— Твою маму, программного директора общественной организации «СОС Дитячі містечка Україна» Дарью Касьянову, люди знают как человека, который очень много сделал на ниве защиты прав детей…

— Да, насколько я помню, она это делает последние восемь лет. И когда меня спрашивают, откуда это у меня, я всегда говорю – наследственное, — смеется.

— Ты родом из Донецка и, насколько я знаю, пережила часть военных событий…

— Да, три года назад, 24 августа 2014 года, было наступление со стороны Новоазовска. У нас была дача между Новоазовском и Мариуполем, и наша семья как раз находилась там. Мы были вынуждены выехать оттуда, попали под арт-обстрел на блок-посту под Мариуполем,  по дороге в Днепропетровск. После этого наша семья вынуждена была сменить восемь мест проживания. И уже большую часть времени мы живем в Киеве.

Читайте также: депутат проти підлітка — як на селі «судили» неповнолітнього активіста

— По поводу твоих наблюдений происходящего в стране: на что бы ты хотела обратить внимание взрослых людей?

— В течение трех лет я наблюдаю то, что дети-переселенцы, которые попадают в учебные учреждения, не получают такой агрессии от своих одноклассников и сверстников, сколько получают ее от учителей, завучей и других сотрудников школ. Сама прочувствовала, как учителя, которые должны преподавать предмет и не более, начинают унижать. Например, это выражалось в оскорблениях: меня могли на уроке назвать «сепаром», нас называли «москалями» и так далее. При этом дети ко мне относятся с пониманием и уважением.

— Как по твоему мнению, почему у людей появляются эти позывы оскорблять других только потому, что они приехали с Донбасса?

— Потому что для них в целом картинка выглядит так, что все люди, которые жили на территории Донецкой и Луганской областей, они хотели того, что произошло. Многие считают, что мы все мечтали стать условно Россией и сменить знамена.

Но, будучи в мае 2014 года в эпицентре событий, на площади Ленина, могу сказать, что настоящих дончан, которые там были, было процентов 20 из 100. Остальные были приезжими.

И все это происходит, потому что в стране очень мало кто работает на ее объединение, а в основном – на разъединение. Будучи на Eurochild, мы с Антониной говорили о том, что лучше объединять детей, насколько это возможно, устраивая мастер-классы для детей, обсуждения, другие мероприятия для нас, не разделяя. Не навешивая ярлыков – «переселенец», «малообеспеченный», «с особенными потребностями». Чем чаще мы будем рядом, тем проще будет понять друг друга.

Таким образом, мы с самого детства учились бы прислушиваться друг к другу, даже если мы родом из разных регионов.

Читайте также: деревня, где дети узнают, что достойны любви

Да, наше правительство вообще не думало, что будет происходить в стране после того, как начнут делить территорию, и никто не был подготовлен к тому, если начнут делить морально. Но три года прошло и, может, нужно начать учить людей, как уметь выслушивать других, даже если они имеют взгляды, отличные от твоих, как не оскорблять его при этом, а находить компромисс. В нашей стране это пропустили мимо ушей и пропускают до сих пор. И потому мы проигрываем информационную войну.

— Расскажи о своей волонтерской работе в «Лесной заставе».

-Лагерь существует и развивается благодаря энергии волонтера Ирины Сазоновой, это ее идея и огромная работа. Я ее очень уважаю и учусь у нее. У нее много друзей и неравнодушных людей, которые дают возможность лагерю помогать детям. Летние смены в этом году поддерживаются  Папой Римским.

Здесь классная команда, которая знает, что значит потерять дом, оставить родных, адаптироваться в новых условиях. Мы стараемся максимально помогать детям, а желающих приехать очень много, ведь путевки – бесплатные. Я являюсь не вожатой, а инструктором. Хотя, скорее, я медиатор между ребенком и взрослым, чтобы помочь им понять друг друга. В мои обязанности также входит организовать детей, помочь им с вечерними мероприятиями, чтобы они петь научились, разучить какой-то танец – способствовать их отдыху, но при этом соблюдать порядок.

— Что самое сложное для тебя в твоих стремлениях кому-то помочь?

— Самое сложное – собрать все свои силы в кулак. Иногда у тебя возникают свои личные проблемы, и ты их стараешься решить, а параллельно у тебя есть работа для детей. И очень важно не смешивать эти вещи, не показывать другим детям своих эмоций, которые не должны их касаться. И даже если тебе очень хочется бросить все – не сорваться и не уехать: «Привет, мама, папа, я устала». Как бы не было тебе на душе – плохо или хорошо, нужно на работе быть всегда позитивной, если ты приехала помочь, то помогать, знать, кто, где и что с кем происходит. И это достаточно сложно, особенно с учетом того, что на твоих плечах – 18 детей.

Для некоторых здесь тяжело провести границу между инструктором и ребенком. Я понимаю, что мы, инструкторы, такие же дети, как и они. Но мы же согласились на эту работу. И значит, нужно соблюдать субординацию и выполнять свои обязанности, а не отдыхать или пользоваться своими полномочиями. И вот сейчас мы здесь все этому учимся.



Поделитесь.