«В школе сына надо мной издевались, но я понимала: если промолчу, то не смогу так жить» Создатель популярных родительских групп в соцсети Алена Парфенова - о борьбе, которая заставила стать активисткой, а также - прорывах и прорехах в инициативах МОН

Должен ли быть у учителя «кнут» для успокоения драчливых детей? Как быть, если второклашкам выдали классную комнату в жутком состоянии? Дарите ли вы подарки учителю к 1 сентября? Есть ли в школе место молитвам — вот темы лишь нескольких вчерашних постов в группе Фейсбука «Батьки SOS». Сегодня своими большими и маленькими бедами в ней делятся родители и учителя со всей страны: там собралось уже около 40 тысяч участников. А к администраторам группы и сопредседателям одноименной общественной организации Алене Парфеновой и Елене Бондаренко теперь часто обращаются за советом и комментариями как к экспертам в вопросах образования.

В то же время, с их мнением считаются и в профильном министерстве, приглашают на заседания различных комиссий. Трудно поверить, что еще 3,5 года назад Алена была обычной мамой школьника, которая без лишних вопросов сдавала деньги на благотворительные взносы в школе и не особо спорила с учителями. Что толкнуло ее стать борцом за перемены в этой сфере? Чего удалось достичь за эти три года и что происходит в украинском образовании сегодня, «ГД» расспросил Алену Парфенову, которая и создала эту группу.

— Алена, судя по вашему последнему посту в соцсети, нарушения прав детей во многих школах начнутся прямо сегодня, на торжественной линейке…

— Да, я написала: «Чиновники и депутаты, не идите на линейки к нашим детям, идите к своим». Что я имела в виду, это линейки в день последнего звонка в этом году. Был дождь. И ситуация во многих школах Украины происходила как под копирку: чиновники стояли под козырьками на крыльце, а дети — кто под зонтиками, кто без, — стояли на улице, под дождем и слушали все эти речи, всю эту чушь.

— Кто до сих пор не понимает нецелосообразности речей: директора школ, их руководство или сами депутаты?

— Когда я написала этот пост, то увидела поддержку среди учителей, администраций школ. И я понимаю, что это замкнутый круг: учитель не может отказать директору, директор — районо.  Приходят и представители управлений, и главы разных администраций, и депутаты, спонсоры. У меня в голове не укладывается: чего они этим хотят добиться? Они себе электорат ищут? Но проголосуют за вас в том случае, если вы будете дела делать. А если вы выступаете с пламенными речами по 20 и даже по 50 минут, но при этом дети стоят под дождем, а родители возмущаются, то вы вызовете только отторжение. Ваши речи никому не интересны, в 2014 году рубикон пройден. Сейчас в Украине продолжается революция в разных сферах жизни и за эти три года произошла колоссальная трансформация мировоззрения.

— Расскажите о пути, который прошли вы лично и который сегодня позволяет вам делать выводы о трансформации общества.

— Все начиналось со школы № 318, где учится мой сын. Там разгорелся очень большой конфликт. И мне тогда казалось, что это уникальная, не типичная для системы образования ситуация. До этого я была мама, которая сдавала все взносы, о которых мне говорили в школе. Я даже не ходила на эти родительские собрания. А потом было собрание, на которое потребовали прийти.

Там нам сказали, что из фонда школы пропало 170 тысяч гривен. Сидели кроме меня 60 мам. Но когда я это услышала, только у меня одной возник шок. Дело в том, что все это еще пришлось на январь 2014 года, когда бушевал Майдан. И у меня случился диссонанс на фоне того, что происходит в стране, и что я сейчас слышу в школе. Я стала расспрашивать, а у кого были эти деньги, как они пропали, что вообще происходит…  Мне стали говорить, что сор из избы не выносим, сейчас, мол, создадим благотворительный фонд и соберем еще денег. Не по 150, а по 300, но все вернем. И все остальные сидят и собираются сдавать деньги в этот фонд, а я не понимала, как так может быть.

С января до июня 2014 года путь оказался очень длинным. В школе надо мной просто издевались, родители писали на меня жалобы. Но я понимала, что если я замолчу проблему, то не смогу так жить. На тот момент это был достаточно смелый шаг — открыть рот и начать рассказывать, что происходит в системе образования. Ведь наших детей всегда делают заложниками ситуации: открываешь рот — и твоего ребенка тут же гнобят. И вот 28 июня какое-то такое отчаяние меня охватило… Была суббота, а мне очень хотелось с кем-то поделиться своими переживаниями. На этой почве я создала группу и там стала рассказывать о том, что происходит лично со мной.

Вскоре мы познакомились с Леной Бондаренко. Лена — журналист, которая пришла ко мне за интервью. Но у нее свой «Майдан» в 107-й гимназии случился. Когда мы с ней встретились, я увидела в человеке такого единомышленника, что мне многие слова даже не приходилось озвучивать. Она понимала меня с полуслова! И мы создали организацию.

Борцы за права детей и родителей в школах: Елена Бондаренко, Роман Бондаренко и Алена Парфенова

В итоге в школе, где учится мой сын, по факту хищения было заведено уголовное дело, сменили директора. А к группе начали присоединяться журналисты, другие родители. Первый год родители  писали нам очень мало, в основном, в личку и присылали документы. А мы вывешивали это в группе от своего имени, потому что многим было страшно. На второй год тенденция изменилась: родители начали писать сами, не боясь, под своими фамилиями. И вот сейчас мы уже вынуждены закрывать публикации до модерирования, потому что поток очень большой. Пружину сжимали слишком долго, а теперь — ее отпустили! Так, как было раньше, уже не будет никогда.

Мы часто стебемся, делаем карикатуры на какие-то маразматичные проявления системы образования. Но, кроме того, что мы подрываем то, что прогнило изнутри, стараемся помогать и учителям, если они обращаются. Потому что там настолько все бюрократизировано… В этом году был День вышиванки. В Святошинском РУ умудрились сделать приказ про флешмоб в вышиванках.

— Совместить приказ с флешмобом — это действительно маразм! Как на это смотрит Минобразования?

— То, что происходит на местах, очень часто не имеет никакого отношения к министерству. Там, конечно, система очень устоявшаяся, но вы посмотрите, они ведь способны к переменам. Более того, эти перемены движутся просто семимильными шагами, делая прорывы во всей системе. Поймите, несмотря на то, что министр старается внедрить очень правильные вещи, лишь ее усилий очень мало для настоящих перемен. Потому что на местах часто просто саботируют всю эту работу. И потом кричат, что во всем МОН виновато.

— Если бы вам дали карты в руки в сфере образования, то вы бы с чего начали?

— Ой, мне кажется, куда ни ткни, везде все надо в первую очередь делать. Но как человеку эмоциональному, мне бы хотелось, прежде всего, искоренить всю эту «красную линию», которая осталась еще с советских времен. Вот то, что сейчас пытаемся сделать: линейки эти изменить, убрать школьную форму, дать больше автономии педагогам, убрать многие не нужные бумажки отчетности… В принципе, многое из этого министерство и так делает. Но, чтобы убрать один министерский документ, иногда нужно пройти семь кругов ада! Не может прийти Лилия Михайловна (Гриневич — Авт.) и росчерком пера все отменить, что ей хочется. Каждый раз это очень серьезная процедура, которая проходит кучу согласований на разных уровнях.

Читайте также: чому освітяне й досі забезпечують відтворення в наших дітях риси громадян «совдепії»

— В таком случае, какие конкретно инициативы МОН за последние пару лет вам кажутся наиболее удачными?

— Очень серьезные изменения коснулись именно смысловой нагрузки образования. Новая украинская школа — это же не просто изменение каких-то методологических рекомендаций вроде «пишите зеленой пастой, а не красной». По 20-40 лет учителя привыкли делать одно, а сейчас  им срывают мозг и говорят: «Не надо больше так». Им предлагают разные варианты, от которых результат будет лучше. То, что они занялись именно качественной составляющей образования — за это очень большой им респект!

Или вот в новом Законе «Об образовании», принятия которого мы все так ждем, прописаны нормы, предусматривающие партнерство с родителями. Например, то, что директора школ будут избираться по конкурсу, а родители будут принимать непосредственное участие в этом отборе.

Мне очень импонирует и норма о том, что все школы будут обязаны публиковать всю отчетность по доходам, расходам, бюджетам… Мы понимаем прекрасно, что придется делать еще очень много подзаконных актов для того, чтобы это заработало. Но три года назад об этом и подумать было невозможно. А сегодня меняются стандарты.

Мы переходим к педагогике партнерства и к «дитиноцентризму». Идет реальный переход, а не просто декларации того, что в основе всей системы образования становится ребенок. И это самое главное! Да, будет много ошибок, да, будет много сопротивления и нам предстоит очень долгий путь, прежде чем мы действительно к этому придем. Но чтобы это произошло, необходимы, прежде всего, изменения на законодательном уровне. Так вот они уже происходят.

— Мы с вами находимся в столице, где перемены ощущаются больше всего. Но, судя по тем постам и реакциям, которые к вам поступают, насколько они расходятся по регионам?

— Расходятся. Очень многие родители в регионах стали объединяться и вести деятельность в защиту прав своих детей. Во Львове, в Полтаве, в Харькове, Днепропетровске, Кривом Роге, Ивано-Франковске, Житомире… Во всех этих городах появились свои объединения, которые часто ведут борьбу и по области. Люди видят, что можно жить по-другому, они не ленятся изучать законодательство, разрабатывают свои положения, документы. Обычные мамы, папы, бабушки и дедушки стали встречаться, обсуждать и делиться своим опытом. Мы очень рады этому! Мы с ними на связи, общаемся, помогаем друг другу, чем можем.

Идут сдвиги и в сознании учителей. В начале лета мы подключились к истории, которую подняла одна учительница в селе на Тернопольщине…

— Я знаю, о ком вы говорите. Именно в вашей группе я узнала об Оксане Побережной, учителе информатики Васильковецкой школы и написала публикацию о том, что  Оксана восстала против всего педколлектива, когда узнала, что учитель географии Александр Логинов, якобы, избил ученика, но остальные коллеги покрывают эти действия. И именно Оксана стала защищать юного семиклассника, который лишь при поддержке своей бабушки борется с травлей в школе со стороны учителей.

— Да, Оксана не побоялась восстать против коллектива. Это просто героическая женщина! Насколько мне в свое время было в Киеве тяжело, однако, я — человек из бизнеса, закаленный… А она смогла восстать в селе, где громаду не всколыхнула беда мальчика! И ведь это была не ее проблема, могла бы пройти мимо, но она встала на защиту своего ученика.

— Недавно я общалась с Оксаной и с бабушкой мальчика. За все лето следствие по этому делу так и не продвинулось. Оксана уволилась из этой школы и перевелась в другую, в районный центр. Бабушка говорит, что возить внука в район у нее нет возможности. В итоге теперь пострадавшему мальчику придется ходить в школу, где все учителя настроены против него и работает его обидчик. Чем люди могут помочь ребенку?

— Юрист нашей организации, Роман Бондаренко, сопровождает это дело. Мы писали заявление в полицию, запросы в МОН,  различные инстанции Тернопольской области, Уполномоченному по правам человека… Наши возможности, к сожалению, ограничены, поскольку мы не можем официально представлять интересы ребенка. Туда бы хорошо подключить журналистов, но бабушка не хочет огласки. А если человек не хочет бороться, то нам действовать сложно. Конечно, мы дальше будем стараться не дать замалчивать эту проблему, 1 сентября сделаем пост о том, как мальчик — пошел или не пошел в школу. Пусть почитают те депутаты, которые приедут туда выступать: почему они пришли в эту школу, а ребенок — нет. Это же ЧП!

— Все же многие учителя считают вашу группу корнем зла, созданного для того, чтобы их унизить, обидеть. Так ли уж они готовы меняться?

— Желающий чувствовать себя униженным будет чувствовать себя униженным вне зависимости от существования нашей группы. У учителей происходит очень серьезная трансформация: они не привыкли к публичным дискуссиям. Первые пару лет они нас читали втихаря, позже  выражали обиду: «Вы всех под одну гребенку, как так можно?». Сейчас вместе со многими активными педагогами со всей страны мы совместно разбираем сложные ситуации, законодательство и находим решение проблем.

Читайте также: депутат проти підлітка — як на селі судили неповнолітнього активіста

А есть и очень публичные педагоги. Например, Сергей Горбачев, который просто разрушает «матрицу» и показывает как директор школы (киевская школа № 148 — Авт.), как у них все происходит, как он ищет ответы на вопросы. Он не боится публичности, неудобных вопросов, критики… Но ведь так и должно быть: директор и есть публичное лицо, которое выступает как минимум перед учениками, родителями и педколлективом. И ты либо идешь на эту должность, готов к проблемам, или не идешь на нее вообще!

Вот в Киеве проводили открытый конкурс на замещение вакансий директоров школ и садиков…  Киев стал первым городом, где прошел такой конкурс, спасибо местной власти за то, что поддержала нашу инициативу! А началось все, опять же, с тех наших школ, где мы, члены организации, боролись за справедливость. И в школе, где учится мой сын, когда директора сместили, все хотели завуча поставить на ее место. Но завуч 18 лет рука об руку шла с прежним директором — в чем смысл перемен?

Тогда я и еще четверо родителей просто стали грудью и сказали: «Нет! Дайте возможность прийти сюда человеку извне». Борьба снова была колоссальная, на нас писали жалобы, развешивали плакаты с оскорблениями, нас с Еленой Бондаренко вызывали на допросы в СБУ… Очень сопротивлялось районное управление образования. Но киевская власть все-таки сказала: «Ребята, давайте делать открытый конкурс». И эту норму теперь внесли в законопроект «Об образовании».

Я считаю, что это — колоссальный прорыв, хотя его очень не хотели многие директора и учителя. Но многие — поддержали, потому что понимают: когда директора выбирает не один человек, а комиссия, то управление образования уже не сможет ставить «своих» людей.

— Какие еще обращения в группу за эти три года вас больше всего поразили?

— Все, что связано со школьной формой. Когда я увидела эти доски позора, куда вывешивают фото учеников, эти штампы в дневниках, записи, выставки-продажи на территории школы с обязательным принуждением покупать именно эту форму… Такой простой вопрос — отменить Указ президента (от 12 июня 1996 г. N 417/96 «О школьной форме для учеников средних учреждений образования» — Авт.), а  такой саботаж!

— Данный Указ противоречит Конституции Украины и Конвенции о правах ребенка, которую ратифицировала Украина, почему же идет такое сопротивление упразднению формы и в «верхах», и от многих родителей?

— Наверху – возможно, потому, что у многих есть швейные фабрики. А что до родителей, то я долго веду дискуссии с противниками. В итоге все аргументы сводились  к одной точке. Это страх: а что же мне делать, если его нужно одевать в разную одежду? Со школьной формой с понедельника по пятницу все чудненько, нет лишних вопросов. Форма для таких родителей — возможность спрятаться за нее, пока ребенок в ней, то воспитанием заниматься не надо, замечательный человек вырастет сам, он же ходит в школу в форме.

Мне приводили аргументы о том, что в Англии в некоторых школах ношение школьной формы обязательно. Но, простите, в данном случае речь идет об элитных школах, где по 100-200 лет ношение определенной школьной формы чтиться как традиция. Стоимость такого образования начинается от 15 тысяч фунтов в год плюс оплата пансиона! И такая форма подчеркивает привилегию ученика и его семьи выделяться на общем фоне как представителям высшего круга общества.

А в нашей школьной форме за 700 гривен ребенок может и драться, и ругаться, и курить, это всего лишь одежда, которая ни от чего не ограждает. И также в нашей стране она ни в чем не уравнивает, так как есть форма торговой марки «Юность», а есть костюмы Hugo Boss. Также у одного ребенка в классе может быть айфон последней модели, а у другого — может телефона не быть вовсе. И кого что уравнивает?

— Кстати, о гаджетах. Как нужно регулировать их «присутствие» у детей в школе?

— Мне очень нравится зарубежный опыт. Когда в классе стоит ящичек, разделенный на 30 ячеек. Ученик пришел, положил туда телефон, а после уроков — забрал. Потому что списывать — это плохо. Культура списывания очень развита у нас (имеется в виду на постсоветском пространстве — Авт.). Мы все время говорим о честности, о плагиате — но оно же все со школы тянется. Реферат написать — 20 минут работы в Гугле, разве это интересно? Мы не умеем делать проекты с детьми, давать такие задания, которые развивают его компетенции и навыки, чтобы он потом как можно лучше социализировался в обществе. Дети у нас не умеют и не хотят писать сочинения, а то, на что нас натаскивают репетиторы, это шаблонные фразы. Есть уникальные учителя, которые стараются дать именно нешаблонное мышление и подход. Но их так мало, а хочется, чтобы их было так много.

Читайте также: гаджеты — как разобраться, где польза для ребенка, а где — вред

— Вы интересовались моделями школьного образования разных стран. Что, по вашему мнению, Украине стоит заимствовать для себя, а что — нет?

— В Германии я общалась с друзьями, и был момент, который меня просто поразил… Семиклассник вместе с папой делал из фанеры электромобиль! Они делали его полгода, планомерно. И была цель, чтобы он доехал от дома до школы на этом электромобиле. И нас как раз пригласили в гости в тот период, когда машина уже проходила испытания. Это у них уроки труда такие и задание ребенку на  полгода — сделать электромобиль. У каждого ребенка при этом было свое задание от учителя. Но во время таких заданий он не только лобзиком выпиливал сам эти части, но изучал и физику, и механику, и много чего сопутствующего.

В целом же сказать, например, что нам стоит копировать и внедрять финскую модель образования, которую сейчас многие так хвалят — нет, нельзя. Модели Франции, Германии или США — нет, не нужно  нам их копировать. Я глубоко убеждена, что украинская модель может стать самой лучшей в мире, только нужно изменить наше к ней отношение. Честно! Нужно не ныть, а работать над ее улучшением.

Читайте также: шесть идей папы о том, как научить ребенка постоять за себя

Ме ня угнетает количество праздников, которое есть в Украине: страна, которая имеет такую финансовую нестабильность, очень много отдыхает. И к тому же мы приучаем наших детей. Три месяца каникул — это слишком много, по моему мнению, дети полностью расхолаживаются. Нам нужно собраться и поработать. Сейчас мы видим ростки перемен в образовании. Но ближайшие 12 лет  могут стать тем периодом, когда мы опробуем все нововведения, пройдем их и многое усовершенствуем — тогда мы увидим уже не ростки, а деревья, которые вырастут из тех усилий, что закладываются сегодня.

— На этой неделе на Днепропетровщине четверых детей покалечил разорвавшийся снаряд. За три года у нас в программе образования так и не предусмотрели уроков для детей разных возрастов, которые были бы направлены на профилактику подобных последствий. Как вы считаете, почему они до сих пор не введены?

— У сына было ОБЖ (основи безпеки життєдіяльності — Авт.) и нужно было раз в месяц переписать информацию в тетрадь из учебника. То, что там было написано, абсолютно не интересно, сухо, даже не хочется вникнуть. А что касается патриотического воспитания и безопасности, то дети воспринимают ярких людей, личностей и если эти люди будут рассказывать о таких сложных вещах простыми словами, это будут какие-то ролики, то тогда это может возыметь действие. Посмотрите, EdEra (канал интерактивного образования — Авт.), например, готовит много роликов для учителей, для родителей и выкладывают их в открытый доступ. И было бы очень хорошо, если бы были продуманы и сняты ролики для патриотического воспитания и профилактики безопасности наших детей.

Кстати, когда полицейские стали приходить в школы в этой своей новой форме, в очках — это производило фурор среди детей! Они современные, стильные рассказывали правила дорожного движения — это запоминалось. А век совковых политинформаций прошел. К тому же, обычный учитель тоже не сможет рассказать об оружии или о том, что с ним делать, без подготовки. Нужно это готовить централизованно. Это должно стать национальной программой! А пока этого нет, родители и администрации школ тоже могут проявлять инициативу. Школе можно договориться с теми же полицейскими, чтобы они пришли и красиво об этом рассказали — так, чтобы дети запомнили.



Поделитесь.