Конфликт: учителя &приемные родители. Где выход из тупика? Агрессия, равнодушие, демотивация - почему множатся эти явления в школах и как с этим бороться в нашем обществе

В доме Кульчицких уютно и спокойно. Из спален по бокам от гостиной, где мы пьем чай с хозяевами, доносятся детские разговоры, шепотки, смешки… В данный момент в доме, кроме нас, взрослых, находятся девять детей, а всего их в этой семье, которая носит статус детского дома семейного типа, десять. Но поскольку они как раз были заняты уроками, то сотрясал тишину разве что лай двух забавных шпицев.

А недавно это спокойствие нарушил громкий инцидент. Дети возвращались из школы на школьном автобусе, и 11-летнюю Мирославу  побил 13-летний Павел, учащийся соседней Макаровской школы-лицея. Дома родители сразу вызвали «скорую помощь» и полицию. Но «скорая» уехала, не оставив после себя даже бумажки с рецептом, не то, что справки с диагнозом. И также «молча» уехала полиция.

«Почему учителя скупы на доброе слово для ребенка?»

Отец-воспитатель Сергей Кульчицкий обратился за поддержкой в «Голос детей» и вот — мы в Маковище, селе близ Макарова. Однако выяснение обстоятельств на месте привело к поднятию другой, значительно более обширной темы. Сегодня в школах часто существует конфликт между учителями и приемными родителями (да и обычными — тоже) по поводу того, что первые часто открещиваются от воспитательной функции, оставляя себе лишь обучение наукам. Да и не готовят учителей к тому, как адаптировать приемного ребенка, когда тот, изъятый из биологического окружения, входит в новый для него социум. Как же тогда найти компромисс? Ответ на этот вопрос  подсказала и эта история.

— Этот Паша из школы № 1, уже не первый раз цепляется к нашим детям. Задирался на остановках, как-то Мирославу из автобуса вытолкнул, она чуть не упала. Мы учим прощать многое, сдачи не давать, чтоб не порождать конфликт, но сейчас — это последняя капля! — кипятится Сергей за чаем. — Мы здесь люди совсем новые, переехали в Маковище только год назад и старались говорить о школе только хорошее. Однако наших детей там с самого начала обижают. Я уверен, что учителя, пусть даже не сознательно, иногда дают детям установку на это. Потому что молчаливое поощрение того, что ребенка обижают — это тоже поощрение. Это еще советская закалка тянется, что дети из неблагополучных семей не заслуживают благополучного отношения.

11-летнюю Мирославу мальчик из другой школы побил так, что пришлось вызывать «скорую». Однако справки с диагнозом медики не оставили. Фото — Фейсбук Сергея Кульчицкого

Внезапно отец обращает внимание на маленькое, но очень рациональное зерно, за которое позже его поблагодарили учителя его детей, но которое пригодилось бы не только в этой школе:

— Почему учителя бывают такими скупыми на доброе слово для ребенка? Почему в дневниках можно увидеть только записи негативного характера, сигналы о плохом? Почему бы не написать ребенку «молодец» или «хорошо работал на таком-то уроке», если он как-то себя проявил? Да у меня дети после каждой такой похвалы по дому будут бегать с криками, «папа, посмотри, я молодец!». И у меня сразу повод похвалить, и они в следующий раз еще больше стараться будут. Вот она — мотивация! А вместо этого — что?

Родители просят подойти трех дочерей, чтобы они рассказали, что происходило с ними в школе.

— Меня Виолетта всегда обижала. На листочках на меня матюки писала, — смущаясь, еле шепчет  восьмилетняя Снежана. Чувствуется, что для нее и к учителю подойти с жалобой — это переступить через психологический барьер. — Учительница нас с Виолеттой посадила и та выливала на меня краску. Ей мама покупает, чтоб рисовать, и она меня всегда обмалёвывает краской. Это на рисовании. Мирослава и Егор  подходили, спрашивали, почему она так делает, и она звонила маме и жаловалась ей, что мои брат и сестра пришли поговорить. А та сказала, что приедет, но так и не приехала.

— А что учительница?

— Когда Виолетта облила меня, то я пошла ей и сказала, но учительница ей ничего не сказала.

— Даже не поругала ее?

— Нет. Когда я пожаловалась, что она меня облила, учительница сказала: «Ниче».

—  А меня в классе обзывают, — подключается к разговору Оксана. — Им не нравится, что у меня зубы не такие, как у всех.

По ходу разговора оказывается, что больше всего обижают девочку мальчики. Один постоянно подстрекает других, чтобы обзывали Оксану. Другой — то взял ножницы и порезал ей рукав блузки, то порисовал ей кофточку ручкой…

Реакция учительницы, по словам девочки, та же, что и у учителя ее сестрички:

— Учительница видела, что порезал, и когда меня обзывали, я ей говорила, но она ничего не сказала.

Постоянно унижают словесно и третью сестру Диану.

— Вы посмотрите, она у нас такая беленькая, светленькая, веселушка такая — ну, как ее можно назвать «бомжихой»? Но это ж они придумали, потому что она — приемная, — поясняет Сергей.

Обидчик Миры сам оказался жертвой

Сперва мы с Кульчицкими хотим разобраться с обидчиком Мирославы, и восстановить справедливость. Но поход Сергея в школу, где учится мальчик, и моя беседа с представителем полиции, показывают, что юный задира — тоже жертва агрессии.

— Да, мы не заводили уголовное дело по данному факту, так как этому мальчику, Паше, который побил Мирославу, еще нет 14 лет, и он не может быть субъектом преступления, — сперва занимает официальную позицию старший инспектор ювенальной превенции Макаровского  райотдела полиции Яна Коваль. — Но мы привлекли маму к административной ответственности, составили протокол относительно невыполнения родительских обязанностей, то есть, плохого воспитания Павла, и наложили штраф — 51 гривну.

А чуть позже инспектор поясняет мне, что, по сути, в этой семье развивается своя трагедия:

— Мы с Пашей уже разговариваем не первый день, он обещал исправиться, но конфликты у него с детьми все равно возникают и их инициатором является он. То подерется с одноклассниками, то нецензурные слова говорит, уроки срывает так, что учителя не выдерживают. Павлик вырос без отца. Мать у него нельзя назвать неблагополучной — работает, не пьет, но с сыном она не справляется. Она  постоянно на работе, а возраст ребенка как раз дает знать о себе. И с ним нужно заниматься, нужна твердая рука. Но когда я пришла к матери, то она сказала, что ничего не может с ним сделать, а потом заявила: «Значит, забирайте его в интернат». Думаю, это от отчаяния. Постараемся больше говорить с мамой, все же это ее ребенок. Но услышит ли она то, что я ей говорю — не знаю.

Читайте также: С начала года около тысячи детей обратилось в полицию из-за насилия в семье

Узнав о реакции матери мальчика на разговор, Сергей Кульчицкий понял, что силовые методы в этом случае лишь усугубят ситуацию. Он предложил своим детям простить его, вся семья согласилась с этим. В том числе и Мирослава, которая уже хорошо себя чувствует.

Мудрое решение пришло, возможно, потому, что приемные родители и родители-воспитатели ДДСТ проходят 40-часовые тренинги, прежде, чем взять ребенка на воспитание. Да и после они периодически повышают свою квалификацию. Однако, если бОльшую часть времени ребенок проводит с родителями, то следом идут учителя, так как по будням дети проводят в школе по восемь часов  в сутки! Согласитесь, это очень большой промежуток времени, чтобы открещиваться от воспитательной функции. Но готовы ли  в школах восполнять пробелы в подходах?

На тренинги пришло меньше половины, еще меньше — досидело до конца

Меньше месяца назад Киевский городской центр по делам семьи, детей и молодежи совместно с благотворительным фондом «Измени одну жизнь — Украина» и Всеукраинской ассоциацией приемных родителей проводили семинар-тренинг для педагогических работников киевских общеобразовательных школ «Психологические особенности обучения и поведения приемных детей». Аудитория подбиралась во всех десяти районах города, приглашались именно те учителя, в классах которых учатся приемные дети или дети из ДДСТ. Уровень заинтересованности педагогов неприятно удивил.

Из приглашенных на тренинги реальный интерес проявили лишь около трети педагогов. Фото предоставлено БФ «Зміни одне життя»

— Должно было быть 210 педагогов, а по факту пришло около 100, при этом досидела до конца лишь половина пришедших, — рассказал «ГД» глава фонда и Всеукраинской ассоциации Леонид Лебедев. — Они считают, что нужно учить не их, потому что они и так много знают, а социальных, медицинских работников и сотрудников полиции. Как нам было сказано, специалисты этих служб наносят детям больше травм, чем педагоги. Они не понимают, зачем мы им организовали это обучение. И еще — они считают, что их обязанность лишь доносить информацию до ребенка и хорошо к ним относиться. А этот тренинг многие не воспринимали как полезный, потому что думали, что мы будем их учить воспитывать этих детей, что, по их мнению, не относится к функциям педагогов.

Проблема отношения к приемным детям именно со стороны педагогов стоит остро. Мы получаем очень много жалоб от приемных родителей и родителей-воспитателей. Классный руководитель, социальный педагог и завуч по воспитательной работе знают, чем ребенок живет в школьное время. И мы хотели, чтобы учителя хотя бы смогли услышать, почему он не реагирует на обучение, ведет себя на переменах иначе, чем биологические дети, почему  у приемного ребенка нет мотивации к учебе и как ее создать. К нему не ищут подход, ставят плохую оценку, и это демотивирует его еще больше. В итоге получается, что ни одна структура в государстве не помогает ему социализироваться, кроме родителей. Хотя, отмечу, что те педагоги, которые пришли и досидели до конца, потом выстроились в очередь к тренерам, чтобы выяснить у них ответы на свои вопросы. Значит, все-таки людям нужно то, что мы делаем.

«Учитель — живой человек и все отражается на лице»

По словам психолога Киевского ЦСССДМ Любови Лориашвили, большая часть родительских обращений к ним связана именно со школой.  Среди родителей и учителей бытует много стереотипов, которые потом напрямую отражаются на отношении взрослых к приемным детям.

— Особенно это касается генетических особенностей. Если приемный ребенок бьет кого-то в классе, то это тут же списывают на то, что это ж он родился в семье, где всех били. Или: да что из него вырастет — алкоголик. Начинают ограничивать в общении, потому что «а что от него можно ждать, там же такие гены». Хотя все учителя — образованные люди и должны же понимать, что нет гена алкоголизма, нет гена проституции или убийцы. И то же, кстати, касается родителей других детей, — считает Любовь.

Читайте также: «Від підготовки дітей до усиновлення — до розкриття сексуальності» — чому навчили прийомних батьків

Учителя часто не признают свое плохое обращение к ребенку, если, с их точки зрения, они не дают на то прямых посылов: «Я его не била, не кричала на него, не оскорбляла и тем более не позволяла детям как-то обижать этого ребенка, что еще вы от меня хотите?» — нередко звучит в оправданиях. При этом многие педагоги действительно не осознают те маркеры, которые они буквально на подсознании подают детям как одобрение плохого отношения к  ребенку с интернатовским прошлым, если пытаются спрятать это плохое отношение где-то в собственной душе.

— Человека может раздражать запах ребенка, поведение, — приводит примеры Лориашвили. — Например, он может доставать из носа козявки и мазать под парту — и это не может радовать учителя. И брезгливость как минимум выражается на лице, или в тоне и характере замечания. А ведь даже если ребенок, которого вчера взяли в приемную семью, каждое утро выходит чистеньким из квартиры, уже в школу может прийти в любом виде или приобрести любой вид в самой школе. У нас были дети, которые не замечали, как писались и сидели на уроке мокрыми. А запах-то идет. Учитель живой человек и если он не подготовлен, то, понятно, что на лице отображается брезгливость. Дети видят это или сами проявляют брезгливость, начинают унижать, но если взрослый не подготовлен, то он не скорректирует это отношение.

— Учителя имеют разную компетенцию и поступают, исходя из нее, — дополняет слова коллеги психолог Оксана Дубравина, которая также обучает родителей и учителей находить подходы к детям. — Один из вариантов, когда они оказываются бессильны против этого поведения — нападение. Потому важно искать не причины, кто виноват, а как лучше помочь каждому участнику процесса, потому что и учителям тоже тяжело.

Сегодня я думаю, как сделать так, чтобы не ломать сопротивление учителей, а довести до них, что это может им понадобиться и в работе с другими, а не только приемными детьми. Ведь нам так часто трудно признаться даже самим себе в том, что мы бываем бессильны перед некоторыми ситуациями. И мне кажется, что одним из элементов стратегии движения дальше является поиск учительского интереса к этой теме.

«Что я могу сделать, как директор? Выгнать? Бить? Привлечь маму?»

А что по этому поводу думают сами педагоги? Может, действительно, приемные родители и тренеры сгущают краски? На этот счет мы поинтересовались мнением директора того самого Макаровского УВК «ООШ 1 ступени-районная гимназия», где учатся дети Кульчицких, Надежды Ащенко. Так уж совпало, что психологию детей из семей, которые находятся в сложных жизненных обстоятельствах, Надежда Васильевна вместе со своим педколлективом изучает на практике давно, плотно и ежедневно.

Надежда Васильевна считает, что выход из сложных ситуаций может лежать в поиске решений совместно с родителями. Фото: с Фейсбука Надежды Ащенко

— Наша гимназия обслуживает территорию, где раньше находился детский дом «Барвинок». Потом его расформировали и на его месте создали реабилитационный центр для детей и семей «Промінь надії». И те дети, которые находятся в этом центре, направляются учиться в нашу гимназию. Иногда ребенок попадает к нам всего на месяц, иногда — надеется, что он очень скоро вернется обратно, в биологическую семью, а получается наоборот, оседает у нас надолго. У нас в нескольких классах есть два-три проблемных ребенка. Из приемных семей детей мало, в основном, из этого центра. В среднем в школе постоянно учатся 15 детей из центра, хотя это число постоянно колеблется, в зависимости от того, как сотрудникам центра удается устроить их судьбу. 

Читайте также: В Полтаве восьмиклассницы избили девочку прямо возле стен ее школы

Агрессивные действия со стороны детей бывают практически каждый день. Да и как тут без агрессии, если приехали, забрали ребенка из семьи. Какая б у него мама та не была плохая, каждый ребенок привязан к своей маме, и когда его привозят в новую среду, где нужно строить новые отношения, он будет сопротивляться.

Часто нам удается найти педагогический подход к этим детям, и сами дети бывают прекрасные, а бывает, что и не находим. Вот сейчас появились четыре новых мальчика — ну, беда! Бьют всех! С ними работают наша психолог, социальный педагог, у меня в кабинете они бывали. Я им говорю: «Если тебе не нравится на уроке — не дерись, не убегай из школы, пойди к социальному педагогу, там порисуешь в кабинете». Он послушает, покивает, а через час — ногами побил ребенка. Почему? Ему так захотелось.

В то же время неправильно, что в наши дни гол забивают все время в одни ворота:  общество только и говорит, что во всем виноваты учителя. Я не прикрываю учительскую корону, она есть и педагоги тоже очень разные. Но мы — люди, из того же социума, что и все, и есть учителя, которые не могут понять ситуацию, относятся к ней предвзято, а есть такие, что хорошо понимают и стараются искать эти подходы.

Вот, пришел Сергей Кульчицкий, жалуется, что его девочек обзывают. Учитель проводит беседу, но ребенок послушал, а потом начинает снова. И что я могу сделать, как директор? Выгнать ребенка со школы не могу, бить, да даже пальцем коснуться — это в моем коллективе не дай Боже… Маму привлекать? Привлекаем. Вот свежий случай из моего кабинета. Смотрит на меня и говорит: «Я ненавижу своего ребенка! Отправьте его в интернат или куда хотите, я не хочу с ним жить!».  Мальчик выбежал в коридор, я за ним побежала, обняла его, он плачет: «Она младших любит, а меня — нет». Так вот, все-таки, на мой взгляд, первый вопрос: куда смотрит семья? Особенно если мама пьяная, а отец — неизвестно где, а у нас есть и такие ученики.

Обучение учителям очень необходимо. Год назад наши учителя проходили такой тренинг. И если учителя уходили с тренингов по этой теме, то тут уже вопрос и к руководителю коллектива, как он контролирует посещение семинара и насколько ему важна обстановка в школе. А общественным организациям тоже хочу сказать: не ругайте школы, стоя в стороне, а приходите к нам и помогайте искать решения, если у вас есть такой ресурс.

В частности, мы в понедельник собираем педсовет: пригласили не только учителей, но и родкомитет, сотрудников центра «Промінь надії». Я пригласила туда и Кульчицких, так как считаю, что их опыт приемных родителей нам может быть полезен. Возможно, выработка совместных решений поможет нам, педагогам, найти подход к трудным детям и улучшить атмосферу в школе.

Читайте также: Чему учили на семинаре представителей служб по делам детей

Как сказал Леонид Лебедев, в итоге организаторы киевских тренингов для педагогов пришли к выводу, что их  нужно сделать системными, постоянными, проводить не только в Киеве, но и по всей стране, для чего будем выходить на МОН, чтобы сделать такие занятия обязательным пунктом обучения.

Обучение необходимо и родителям

При этом тренеры согласны с Надеждой Ащенко и считают, что сегодня необходимо обучать не только учителей, но и родителей.

— Конфликты в школах часто бывают связаны не только с учителями, но и с родительским комитетом, с другими родителями. Проблема не в детях, с которыми учится ребенок, а в отношении родителей. У нас были ситуации, когда приемный отец был вынужден идти в школу и на родительском собрании говорить об особенностях ребенка, ситуации, когда приемная мама шла и говорила перед классом детей об особенностях своих детей. Родителей никто не учит, как это решать, — считает Любовь Лориашвили.

Читайте также: 15-річна Ніка: «Батьки, старші діти потребують вашої уваги, а не криків»

— Я бы сказала, что относительно просвещения сопротивление от родителей идет не меньшее, чем от учителей, хотя и необходимость в этом не меньше, — считает Оксана Дубравина. — Выходом из этого я вижу повышение осознания среди взрослых того, что ребенок — это не поведение. А поведение является следствием чего-то. И когда мы знаем, что за ним стоит, то у нас меняется отношение и появляется определенный ресурс, чтобы помочь ребенку справится с причинами, а не с последствиями. Чтобы довести это до сознания общества, нам нужно продолжать проводить лекции и семинары на эту тему. Думаю, у специалистов получится активизировать этот интерес, если довести до сознания людей то, что таким образом может появиться больше счастья и радости в их родительстве, что ребенку можно помочь стать не только умнее, но и счастливее.



Поделитесь.