Дом, где помогут маме не обернуться кукушкой Как в одном ЦСРе детей обеспечивают семьями, родителей направляют на путь истинный, а малышей с «особенными» диагнозами ставят на ноги

— Илона, а если такой вариант: мы поможем тебе купить стиральную машину. Так ты сэкономишь свои деньги и уже за наличку пробуришь себе во дворе скважину для воды. А с пятью детьми стиральная машинка, хоть и полуавтомат, реально надо,  — поясняет сотрудница Центра социальной поддержки детей и семей «Добре вдома» Юлия Данильчук  их «клиентке» — многодетной маме Илоне.

Высокая женщина, с матрацем под крупной рукой, охотно кивает.

— Ты умница, все у тебя будет хорошо, — ободряюще улыбаются ей сотрудницы центра.

Илону (имена всех клиентов Центра, включая детей, изменены из этических соображений — Авт.) нужно приободрить. У Илоны — беда: забрали детей.

Еще год назад женщина жила с мужем в другом селе. Но муж пил и избивал семью. В итоге у нее хватило сил забрать пятерых детей и уехать в село, откуда она родом. В родительскую хату.

— Семь год хата пустовала, — сокрушается женщина. — За это время они ее довели до такого состояния: уже полов там не было, стенку одну почти развалили. Не было ни электричества, ни газа, ни воды.

Они — это два брата Илоны. Оба коротают жизнь за алкоголем.

Женщина отвоевала у них половину строения и поселилась в паре комнат с отдельным выходом. С таким «наследством» многодетная мать сразу оказалась на «прицеле» у местной службы по делам детей. И прицел-то правильный: в аварийной хате да с такими дядями дети постоянно находились в зоне риска. Но справиться одной с этим матери было не под силу.

Читайте также: від підготовки до усиновлення дітей — до розкриття сексуальності: чому вчили на конференції для прийомних батьків

— Затереть, помазать в хате — это я могу. Но я ж ничего не соображаю в том, как строить, — жалобно пожимает она плечами. А службы приезжают, говорят, мол, видишь, ты все можешь, только не хочешь.  Я хочу, но за что ж я восстановлю — на пособие могу только покушать купить. Или вот обувку купила одному, второму к школе, потому что подростки, нога большая. А службы мне — так приди, попроси.

Илона обижена на службу, потому что уже и ходила, и просила. И несколько месяцев назад ей даже выписали помощь на 5000 гривен. Но мать не получила их до сих пор, так как не может сделать карточку в банке, чтобы получить эти деньги. У нее всего четыре класса образования, потому боится она этих банков, а признаться в этом — еще сложнее.

А потом случился кризис. Младший ребенок пошел по двору, где в то время пьянствовали два дяди. Самогон был налит в бутылку из-под сладкой газировки, и ребенок напился из этой бутылки. Илона, которая в то время занималась стиркой в доме, увидела это, когда факт уже свершился. Она тут же вызвала «скорую». Ребенка забрали в больницу и, к счастью, для него все обошлось достаточно легкой формой. Однако служба по делам детей приняла решение по изъятию детей у Илоны.

— Когда у меня забирали детей, то я так кричала, головой об стенки билась. И сегодня схожу с ума без них — только включаю телевизор и смотрю как в пустое место. А дети мне снятся ночами, — признается она.

Читайте также: на підтримку реформи з деінституціалізації з держбюджету виділять 517 мільйонів гривень

В то же время пятеро братьев и сестер попали в этот самый Центр социальной поддержки детей и семей «Добре вдома», во дворе которого мы и общаемся с Илоной и с его сотрудниками.

От соседки, местной активистки, мать узнала, куда повезли ее детей. А приехав сюда, и сама обрела поддержку.

Как в детдоме сделали революцию

Центр «Добре вдома» — заведение не обычное. Сегодня, когда система опеки и попечительства в Украине входит в активную стадию деинституциализации, этот Центр может служить яркой иллюстрацией, к чему нам стоит стремиться. Он обслуживает Днепровский район Днепропетровской области, протяженность которого — 250 километров. Район включает 11 сельских советов, 3 — ОТГ и город Подгороднее. Это около 90 тысяч населения и 16 тысяч детей. Интернатов в нем нет. Сегодня Малый групповой домик «Мой дом» в рамках этого же проекта полностью закрывает нужды района по устройству детей-сирот. А все дети без статусов при их изъятии службами по делам детей из семей попадают в Центр. Кроме того, здесь оказывают целый комплекс услуг по обеспечению превентивных и профилактических мер, чтобы максимально снизить темп сиротства в этом районе.

Читайте также: країні представили книжку [email protected] про реформу системи опіки та піклування

А начиналось все еще в 2005 году, когда сюда, в тогдашний упадочный детдом, пришла директором Елена Гуржий. Она была человеком в сиротской сфере новым и потому, глянув на то, как функционирует эта закрытая система, через три месяца решила… уволиться. Но руководство не приняло отставку, а дети, которые почувствовали в ней искренний интерес и по-настоящему доброе к ним отношение, уговорили остаться. И вместе они навели там порядок.

Елена Гуржий рассказывает, как детский дом превратился в образцовый ЦСР

— За восемь лет у меня не было ни одного бегуна, хотя прежде этот детдом был лидером по побегам детей, — признается Елена Викторовна. — А с теми членами коллектива, кто лишь удовлетворял на работе свои потребности и не хотел менять отношение к детям, пришлось расстаться.

Но вскоре директор поняла: даже сделав рай для детей в отдельно взятом учреждении, она не защитила воспитанников. Попадая в мир за стенами заведения, они не умели в нем выживать. Тогда Гуржий стала искать, как можно изменить подходы в системе. Решение пришло в виде представителей фонда «Развитие Украины». Работавшая в нем тогда Дарья Касьянова, руководитель проекта «Сиротству — нет!» рекомендовала взять в работу именно этот детский дом. Был заключен договор с руководством Днепропетровской области и Днепровского района. И этот детдом стал пилотным проектом по реформированию интернатных учреждений в стране. К воплощению проекта подключилось украинское представительство МБО «Надежда и жилье для детей», которое полностью обеспечило методологическую часть.

Большинство воспитанников устроили в семейные формы воспитания. А тех 13 детей, кого не удалось устроить в приемные семьи или детские дома семейного типа, перевели в специально созданный Малый групповой домик «Мой дом». Его создали первым, понимая, что всегда будут дети, для которых не найдутся семьи. Детдом закрыли, а на его базе вскоре открыли этот Центр социальной поддержки, который состоит из четырех отделений. Каждое из них стало иллюстрацией новаторского подхода к оказанию качественных услуг в детской сфере.

Первая задача — вернуть детей в биологическое окружение

— Здесь у нас отделение срочного устройства детей, которое имеет самый непрезентабельный вид, — останавливается на лестнице перед деревянной дверью Дарья Дощук, региональный координатор проекта от МБО «Надежда и жилье для детей», что продолжает опекать Центр до сих пор. — Потому что здесь временно находятся дети, которых сегодня забрали из семей из-за того, что там для них есть угроза их жизни и здоровью, и привезли. У нас здесь бывало выбивание дверей, крушение мебели. Детям ведь надо куда-то выливать свою агрессию. В состоянии отчаянья лупашить по стенкам, кидать игрушки — это нормально! А мы все, что можем, потом восстанавливаем.

Читайте также: якою може бути альтернатива інтернату

После такого вступления я готова увидеть чуть ли не остатки погрома. Но когда Дарья открывает двери, то мы попадаем в сонное царство. Двери детских спален приоткрыты и отовсюду доносится мерное детское дыхание.

— А там — ребята постарше, — кивает на закрытые двери спален Дарья, перейдя на тихий шепот. — Они в своих спальнях или играются, или тихонько делают уроки. Вон там — комната специалистов. Сегодня в этом отделении работают его начальник, два соцработника, психологи, суточные воспитатели и также мы взяли сюда логопеда, так как зачастую дети к нам попадают с дефектами речи.

Пока малыши спят, старшие дети учат уроки. А в игровой ребята делали поделки из каштанов

Отделение срочного устройства рассчитано на 22 ребенка, из них 16 — это дети от 3 до 18 лет и есть помещения для шести деток от 0 до 3 лет. Основная цель сотрудников — максимально поработать с семьей, чтобы интегрировать ребенка обратно, в биологическое окружение. Если не получается, то сотрудники будут делать все, чтобы устроить ребенка в семейную форму воспитания. Иногда и это не получается — тогда на помощь приходит Маленький групповой домик «Мой дом».

— У нас хорошо разработан комплекс взаимодействия между центром  «Добре вдома», центрами социальных служб для семьи, детей и молодежи, где есть соцработники, сельсоветами и службами по делам детей. Мы четко распределили в свое время, кто какие функции выполняет, и утвердили это на сессии районной рады.

По каждому случаю собирается мультидисциплинарная команда и четко распределяются роли, кто за что отвечает, чтобы решить конкретную ситуацию. Центры соцслужб или сельсоветы, ОТГ отвечают за то, чтобы подготовить почву, куда ребенок возвращается. Мы работаем с ребенком и, если надо, предоставляем услуги родителям — психолога, материальную поддержку, помочь пройти лечение, юридическую поддержку. И служба по делам детей уже знает, что пока мультидисциплинарная команда не скажет, то решение о лишении родительских прав не может быть принято. Подключаем и медиков для решения проблем со здоровьем ребенка, психологи занимаются налаживанием отношений в семье, логопеды — корректируют ему речь. Результаты таковы, что из 133 детей, которые прошли через Центр за три года, только 12 мы перевели в маленький групповой дом.

Читайте также: какой комплекс услуг для приемных семей и ДДСТ предложат властям, чтобы улучшить заботу о детях

В отделении для грудничков дежурный воспитатель Людмила Федоровна качает кудрявую малышку. Кроме нее здесь еще четверо младенцев. Людмила Федоровна — опытный воспитатель, работает здесь еще со времен открытия Центра и помнит буквально каждого ребенка.

— Вот была Алинка — такая любознательная… Про всех все всегда знала. Пришла к нам в 6, ушла в 7, ведь дети у нас могут находиться не более девяти месяцев. Или, помню, Антошка у нас был — забрали мы его из дома малютки, он не привык с детками играть. Зайдет в игровую и хватает игрушки, хватает, а потом на кровать себе нацепляет игрушек и лежит.

Опытный воспитатель Людмила Федоровна помнит всех детей

А старшие дети достаточно часто и попадают сюда растерянными и защищаются агрессией.

— С такими очень сложно, — в такт укачиванию малышки водит головой Людмила Федоровна. — Бывало, так за смену выводят из себя, что нам, воспитателям, помощь психолога нужна. Они и дерутся, и детям всем щелбаны дают… Начинаешь говорить, что ты неправильно делаешь, так нельзя, а они: «А кто ты такая? Тебя отсюда выгонят». Если ребенок только появился и проявляет агрессию на почве стресса, то с ним будет работать психолог. Ну, а если плохо ведет себя от безделия, то воспитываем тем, что он не поедет с другими детьми ни в кино, ни в развлекательный центр, а будет помогать делать уборку.

Уборщиц на втором этаже нет. Потому что дети, попадая сюда из семей, в основном, в семьи и возвращаются. И здесь сознательно показывают им те условия, жить в которых — норма. Но стирать одежду, менять постельное белье, готовить еду — этого уборщицы в жизни делать не будут. Потому детей учат, как это делать.

Здесь сейчас находятся и младшие дети Илоны. Когда их изъяли, то ее также пригласили на заседание мультидисцпиплинарной команды. В результате сельсовет отменил решение об изъятии у Илоны детей на год без лишения родительских прав, как это хотели сделать раньше.

— Илона многими поступками доказала нам, что она — не ассоциальная мать. Но за год без детей у нее бы опустились руки и фактически мы бы ее потеряли как мать.  Но сельсовет предписал ей за месяц выполнить ряд условий, чтобы сделать дом безопасным для пребывания своих детей. И пока она выполняет это решение, младшие дети находятся у нас, чтобы развязать ей руки. А старшие — уже с ней и помогают. И вот, в течение месяца, она ремонтирует этот дом, как может. А мы ей помогаем. Уже заменили окно, сделали крыльцо,  в кухне сделали стяжку стен. Илона решила вопрос с печкой, сама сделала проводку по всему жилью, решила вопрос с кроватью, так как там было недостаточно спальных мест для размещения детей, — при этих словах Дарьи я  вспоминаю тот самый матрас, который держала Илона под мышкой при нашей встрече.

Скоро в хате появятся вода, стиральная машина, а во дворе — забор, который отделит многодетную семью от непутевых родственников. Хотя в Центре стараются активизировать местную милицию, чтобы решили вопрос с «джентльменами» и те не провоцировали угроз для детей и их матери.

К слову, пока готовилась публикация, Илона выполнила поставленный список дел, малыши тоже вернулись к маме. Так часто и происходит реинтеграция детей в биологические семьи.

Спасают от насилия и приучают заботиться о детях

— Муж избивал меня, детей, милиция никаких мер не принимала. У нас четверо детей. Притом меньшей дочери тогда не было и годика. А как-то из-за того, что муж меня побил, я попала в больницу с переломом позвоночника.

Марина рассказывает мне свою историю, но как не о себе — размеренно, иногда с ироническим смехом. Красивая женщина: большие, проникновенные глаза, длинные смоляные волосы разметались по плечам. Статная, с мягкими, но уверенными движениями. «Разве такая может стать  жертвой домашнего насилия?», — задается вопросом мое стереотипное мышление.

В действительности же Марина какое-то время назад была затравленной жертвой собственного мужа Виталия. По ее словам, заработков мужа им вполне хватало на семью, жили в доме, который принадлежал ее родителям. Но в какой-то момент Виталий пошел искать от жизни «кайфа» и вместе с наркотиками в дом вошли агрессия, непонимания и насилие.

— Он хотел, чтоб все было по его, издевался, унижал, избивал… — продолжает женщина. —  Обращаться в милицию было бесполезно: вот он ломится в дом, топором выбивает двери… Я звоню в милицию, сообщаю, что сейчас мой разъяренный муж ворвется в дом с топором. Но дело было утром, а приехал наряд лишь к вечеру — как можно выжить? В той ситуации мне помогли мои родственники, которые прибежали, когда я им позвонила, иначе непонятно, была бы я еще жива. Да и до сих пор дело, возбужденное в милиции по факту насилия со стороны моего мужа, не доведено до конца. Он всем рассказывал, что я — плохая мать, все делаю не так, не смотрю за детьми, за порядком в доме не слежу… Очерняя меня таким образом в глазах окружающих, он, видимо, придумывал для себя оправдание собственным зверствам. А я не знала, куда идти и где прятаться. .

Чтобы выжить, Марина была вынуждена оставить собственный дом. В итоге она обратилась в службу по делам детей, а там подсказали, что ей помогут в Центре «Добре вдома».

Второе стационарное отделение здесь как раз рассчитано на пребывание мам с детьми. Женщины, которые оказались под угрозой насилия, — лишь одна категория, на которых оно рассчитано. А в основном, сюда попадают те женщины с детьми, которые хотят, но не умеют быть мамами. Те, которые оказались в сложных жизненных обстоятельствах, когда есть угроза изъятия или лишения родительских прав, иногда — алкозависимые. Чаще всего это бывшие воспитанницы интернатов, которых никто не учил, что делать с ребенком. Всего через отделение уже прошла 21 мама с детьми.

Двор Центра большой, зеленый и все там приспособлено для удобства детей и их мам

Не работали здесь лишь с наркозависимыми женщинами — еще не доводилось. В остальных случаях, если у мамы еще осталась любовь к ребенку, то им окажут качественную социальную поддержку. Если любви и желания сохранить детей недостаточно, то никакой центр помочь не в силах: троих женщин суд в итоге лишил родительских прав. Тогда дети попадают в первое стационарное отделение и с ними начинают другую работу. Но 18-ти семьям помогли.

Отделение рассчитано на одновременное проживание пяти семей, а в целом — на 20 человек. Для этого там есть пять комнат, полностью оборудованы общая кухня, столовая и удобства.

— Когда мы оказались в центре, то я долго не верила, что находиться здесь можно бесплатно, — продолжает Марина. — Сюда можно попасть, грубо говоря, в одних трусах — оденут, обуют, дадут питание, комнату для проживания. Все документы помогают оформить, социальные выплаты на детей. Помогают с судами, с алиментами… Медицинскую помощь другим девочкам оказывали — если ребенок заболел, то можно бесплатно получить лекарства.

Находиться в Центре такие клиенты могут до девяти месяцев. Обычно этого времени хватает для того, чтобы решить их основные проблемы.

— Поначалу они у нас — на полном обеспечении, — поясняет Дарья Дощук. — Потихоньку мы переводим их на самостоятельные рельсы. Параллельно они здесь работают с психологами, социальный работник учит их и как обращаться с ребенком, и как убирать, готовить кушать… Все мамы у нас готовят кушать сами. Наша задача — или реинтегрировать так, чтобы у мамы больше не было проблем на старом месте, или переселить ее с детьми в другой район.

В таких случаях маме ищут новое жилье. Как правило, приходится арендовать домик или квартиру. До сведения мамы доводится, что для их оплаты она должна работать. Вместе с сотрудниками мамы просматривают сайты работы, недвижимости. Работа, огород, который часто бывает при арендованных домиках, соцвыплаты на детей… Глядишь —  и уже можно жить.

Читайте также: деревня, где дети узнают, что достойны любви

Марине в Центре оказали сильную юридическую поддержку.

— Мы прожили здесь полгода, — вспоминает она. — Были проблемы с выселением мужа из моего дома. Но вот такая наглость у человека и такая долгая процедура выселения в нашей стране. Он насылал на Центр проверки, обращался, куда только можно, и при этом врал, что у него выкрали детей. Я выходила, показывала рентгеновские снимки, медицинские справки и поясняла, что это мы вынуждены были сбежать от такого папы. В итоге Виталия лишили родительских прав, он понял, что на него найдется управа. Он приходил, когда мы вернулись, но мы оборудовали дом охранной сигнализацией. Милиция приезжает медленно, а охрана — быстро. Так и отстал.

А был здесь и такой случай, когда дом сгорел, семья с детьми осталась на улице. Но подключение к решению проблемы сельрады, других служб, жителей села привело к тому, что общими силами семье довольно быстро восстановили уцелевшую часть дома и теперь людям снова есть, где жить.

«Важно, чтобы мама приняла его диагноз»

Если у пары рождается ребенок с особенными потребностями, то это часто становится бедой для семьи. Во многих случаях папы оставляют жен, не желая разделять ответственность. Увы, нередко бывает и так, что от растерянности и отчаяния семья совместно отказывается от ребенка или отправляет его в специнтернат. Для профилактики таких случаев в Центре работает Служба раннего вмешательства.

Основная цель Службы — предотвратить распад семьи и научить ее жить с особенным ребенком. А параллельно специалисты стараются максимально подтянуть развитие малыша для того, чтобы он не попал в интернат, а пошел в инклюзию в школе. Возраст маленьких клиентов — от 0 до 7 лет, хотя  идет речь о создании отдельного центра для детей старше 7 лет.

— Важно, чтобы мама научилась жить с этим и не стесняться, чтобы семья не замкнулась от мира,  приняла диагноз ребенка, так как часто  родители отказываются понимать то, что говорят врачи, — поясняет мне Дарья Дощук.  — А еще часто специалистам приходится снижать требования мамы к ребенку. Если ему полтора года, а она говорит: «Я хочу, чтобы он в три года сам катался на двухколесном велосипеде», то здесь говорят: «Сейчас мы будем работать над тем, чтобы он научился самостоятельно держать ложечку. И на это уйдет полтора месяца, но это уменьшит ваши затраты по времени на кормление примерно в пять раз». И она понимает, что все будет, но нужно запастись терпением.

В Службе раннего вмешательства с детьми занимаются реаниматолог, психологи, невролог…

Здесь с детьми и родителями работают реабилитолог, невролог, психологи… Кроме социального вектора работы специалисты нацелены выявлять заболевания как можно раньше, особенно те, которые видно сразу, например, синдром Дауна. И под каждого ребенка здесь составляется своя  индивидуальная программа.

Впечатляет то, как оборудована Служба: в изобилии представлены различные игрушки и  приспособления, развивающие моторику и другие функции ребенка. Отличный набор тренажеров для особенных малышей.

— И я, и начальник Службы Ирина Лучний прошли через то, что дети с особенными потребностями росли и в наших семьях, — говорит Елена Гуржий. — Потому мы на личном опыте приобрели понимание того, что нужно детям. И когда фонд закупал оборудование, старались предусмотреть как можно больше вариантов, для разных случаев, с которыми нам придется столкнуться.

Ирина Лучний показывает мне вертикализаторы. Один позволяет зафиксировать ребенка при посадке. Второй — в стоячем положении. Потому что есть дети, у которых проблемы с опорно-двигательным аппаратом (например, при ДЦП), а мышцы спины, ног настолько слабенькие, что специалисты могут с ними поработать, только зафиксировав их в вертикальном положении минут хотя бы на 10-15.

Ирина Лучний на зайце показывает возможности вертикализатора

Имеется и здесь и зеркало Гезелла, через которое за работой с ребенком могут наблюдать  родители или специалисты и делать выводы, что нужно подкорректировать, а также — учатся навыкам, не мешая ребенку.

— Также здесь работают специалисты из медико-педагогической консультации, чья задача наполнять специализированные садики и школы-интернаты. Но поскольку у нас — противоположные задачи, то прежде, чем определить такого ребенка в специализированное учреждение, его пропускают через наш Центр. И если мы видим, что это наш случай, что мы можем помочь научить родителей и сделать так, чтобы он остался в семье и пошел в инклюзию, а не в интернат, то мы говорим об этом членам комиссии и предлагаем поработать с этой семьей, — поясняет директор Центра.

Были случаи, когда с помощью упражнений специалисты Центра в буквальном смысле ставили детей на ножки.

— Например, девочку с ДЦП к нам принесли на руках, — вспоминает Ирина Лучний. — Мы занимались 2-3 раза в неделю, потом стали уменьшать интенсивность. Больше родители работали дома, по данной им методике. Вообще здесь семья — непосредственный участник работы, и если родители вкладывают силы и желание, результат приходит всегда. И вот, в этом году эта девочка сама пошла в школу. Бабушка ее немного придерживала за ручку, но, тем не менее, девочка, которая не могла стоять, теперь способна преодолеть путь до школы и обратно своими ногами.

Всего с декабря 2014 года  через Службу прошло 120 детей с особенными потребностями, из которых 104 были оформлены на индивидуальные программы.  А значит — им помогли.

Помочь нужно вовремя — и снова все в порядке

Проходя по коридорам центра, в одной из комнат вижу с десяток пакетов с одеждой.

— Это местные жители Днепра уже знают, что одежду и обувь в хорошем состоянии, особенно детские, выбрасывать нельзя. Их нужно нести к нам, — улыбается Дарья Дощук. — Несут так много, что хватает не только тем детям и мамам, которые к нам попадают, но и другим нуждающимся.

Нуждающихся сотрудники центра находят в селах района, за которым закреплены. И развозят «гуманитарку» во время выездов мобильных бригад. Четвертое отделение Центра – Служба поддержки семей. Для этого бригада из узкопрофильных специалистов — психолога, дефектолога, юриста — выезжает в села по району.

— Они больше подключаются в помощь к соцработникам на местах, — поясняет Дарья. — Часто семья приходит к соцработнику с вопросами, которые он не может решить, потому что это — не в его компетенции. И тогда семья в нем может разочароваться. А тут приезжает наша команда — и набор компетенций существенно расширяется.

В каждое село мобильная бригада приезжает по определенному графику и берет от людей вопросы на заметку. В течение одного посещения один специалист принимает от 25 до 57 человек. Конечно, всем сразу не поможешь, но там, где возможно, например, в решении юридических вопросов, берут проблемы «на карандаш» и потом продолжают консультировать, уже будучи на связи с человеком по телефону.

Читайте также: как чиновники, врачи и руководители интернатов зарабатывают на усыновлениях

А по ходу мобильная бригада продолжает поддерживать добрые отношения Центра со всеми теми семьями, которым уже была оказана поддержка. Например, с теми 18-ю мамами.

— Когда бригада выезжает в село, то мы, как правило, что-то передаем для этих мам: вещи, гостинцы для детей, — уточняет Дарья. — Наведываясь, наши сотрудники смотрят, как поживает эта семья, не нужно ли чего. Ведь бывают и регрессы, и просто мелкие сбои, которые, если не помочь, превратятся в крупные. Помогаем — и снова все в порядке.



Поделитесь.